Авторизация



Последние коментарии

Набиуллина - главный агент влияния PDF Печать E-mail
Добавил(а) Заур Дзицоев   
29.11.17 18:46

 

Целью агентуры влияния была экономическое разрушение СССР и России. Для успеха этой операции были использованы органически присущие пороки и противоречия сталинской системы и сталинского стиля руководства СССР.
Сегодня, Центральный банк, Набиуллина занимается преследованиями банков и банкиров, пытающихся кредитовать какие-то секторы реальной экономики для обеспечения экономического роста. Такая преступная политика осуществляется, как и ранее в СССР, под благовидным предлогом соблюдения каких-то правил и нормативов в банокогвской системе. Понятно, что эти правила и нормативы сформулированы с расчетом на то, чтобы преследовать любые попытки кредитования физических и юридических лиц, нацеленных на развитие экономики.
Целенаправленной политикой совместных действий основных участников государственных структур, агентура влияния превратила теоретические преимущества общенародного экономического планирования, в заплонированную анархию производства, и экономики в целом. Сталин, железным кулаком, государствеенным насилием, тотальной эксплуатацией народа, добивался экономического обеспечения Великих строек коммунизма.
Однако, после фикции с "разоблачением культа личности Сталина" и смягчения железной хватки государства, начались проявлятся тенденции замедления роста экономических показатенлей. При Брежневе негативные тенденции достигли пика и этот период назвали "застоем".
Переход на государственные рыночные формы были преодолены некоторые негативные факторы, но для продолжения "застоя", во главе экономического блока властей назначили бездарных руководжителей типа Германа Грефа и Силиуанова. Видимо, Министр экономического развития не понял свое предназначение и его решили засудить. Что касается Госбанка, то они даже не скрывают, что объявили войну любым проявления финансирования и кредитования инвестиции для развития экономики.
Для более глубокой оценки происходящего сегодня в политике и в экономике, надо начинать с изучения экономической политики со времен Сталина.
В частности, в приведенной ниже статьи открывается истинная причина так называемой, "независимости банка от Правительства", идеи чуждой самой конципции советского государства.
Само формирование структуры под названием "Центральный банк" является репрессивным аппаратом, исключающим возможности разумного финасирования банками важнейших секторов экономики.

1. Госбанк СССР и «золотая операция» 1928 г

Источник: http://statehistory.ru/5690/Gosbank-SSSR-i-zolotaya-operatsiya-1928-g/
В статье рассказывается о малоизвестной странице истории Государственного банка СССР, связанной с так называемой «золотой операцией» (1928), в ходе которой для оплаты советского импорта в США были ввезены золотые слитки стоимостью 5 млн долларов. Узнав об этом, Банк Франции заявил о своих претензиях, добиваясь их ареста с целью дальнейшего получении в качестве компенсации за депонированные в России в 1916 г. для поддержания курса русского рубля 52 млн франков. По специальному решению Политбюро ЦК ВКП(б) золото с согласия двух американских банков, где оно временно хранилось, экстренно вывезли обратно и поместили в Рейхсбанк. Несмотря на то что все завершилось для СССР относительно благополучно, история с его отправкой в США, якобы без ведома высшего партийного руководства, была позже использована Сталиным во внутрипартийной борьбе против представителей так называемого правого уклона. События, получившие в кругу специалистов наименование «золотая операция 1928 года», трудно причислить к кругу тех, которые хорошо известны российским историкам финансовой и банковской системы1. Вплоть до сегодняшнего дня они продолжают оставаться малоизученными, несмотря на то что за последние десятилетия был опубликован ряд документов, проливающих на них дополнительный свет2. Как и многие другие события рубежа 1920 - начала 1930-х гг., эта история нашла отражение в политических баталиях, что не могло сказаться на ее официальной интерпретации. Переход к насильственному изъятию хлеба в деревне зимой 1928 г. стал одним из поворотных пунктов во внутренней политике, знаменовавший закат нэповской эры. Связанные с этим поворотом события вызвали очередной раскол в рядах правящей партии и оформление нового оппозиционного течения, получившего в официальной историко-партийной литературе название «правый уклон». Первая массированная атака фракции сторонников И. В. Сталина против «уклонистов», возглавляемых Н. И. Бухариным, А. И. Рыковым и М. П. Томским, была предпринята в дни работы апрельского (1929) Объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б). Одной из самых удобных мишеней для сторонников «генеральной линии» стала фигура Н. И. Бухарина. Поводом послужили его контакты в июле 1928 г. с Л. Б. Каменевым - одним из лидеров «новой оппозиции», незадолго до того потерпевшей поражение во внутрипартийной борьбе, где будущие противники действовали объединенным фронтом. «Правые» пытались активно защищаться и в свою очередь предъявляли упреки своим оппонентам. В частности, Н. И. Бухарин и А. И. Рыков обвинили И. В. Сталина в том, что важнейшие политические решения принимаются им исключительно в кругу ближайших сторонников. Сталин в выступлении 22 апреля вынужден был отвечать на критику. При этом он выдвинул контрпретензии и в свою очередь обвинил своих оппонентов в нарушении коллегиальности в работе высшего руководства. В числе приведенных им примеров фигурировали два, непосредственно связанные с деятельностью Госбанка СССР. На одном из них мы здесь и остановимся3. Обращаясь к делегатам пленума, Сталин напомнил: «Вы знаете историю с вывозом золота в Америку. Многие из вас думают, может быть, что золото было вывезено в Америку по решению ЦК, или с согласия ЦК, или с ведома ЦК. Но это неверно, товарищи. ЦК не имеет к этому Делу никакого отношения. У нас имеется решение о том, что золото не может быть вывезено без санкции Политбюро. Однако это Решение было нарушено. Вы знаете, сколько трудов стоило нам выцарапать это золото и ввезти его обратно в СССР. Кто же разрешил его вывоз? Оказывается, золото было вывезено с разрешения одного из замов тов. Рыкова. Знал ли об этом тов. Рыков? Надо полагать, что знал. Иначе, какой же он предсовнаркома?»4 Из контекста явно следует, что спасение золота было поставлено оратором в заслугу себе и своим сторонникам. Авторы подробных комментариев к опубликованной стенограмме пленума, признав необходимым дать этому фрагменту сталинской речи объяснение, указали лишь общие сведения о широкомасштабной продаже золота за границу, признав при этом, что «конкретные данные о вывозе золота в США не обнаружены»5. О какой же операции по спасению золота говорил генсек? * * * Осенью 1927 г. на экраны страны вышел очередной номер «Совкиножурнала», где в одном из сюжетов был показан визит советской правительственной делегации в кладовые эмиссионного отдела Госбанка СССР6. Оживленный председатель Правления А. Л. Шейнман демонстрировал группе высокопоставленных гостей хранилище со стеллажами, на которых лежали золотые слитки. В толпе экскурсантов легко можно было узнать Председателя СНК СССР А. И. Рыкова, его заместителей - Я. Э. Рудзутака и А. Д. Цюрупу, зам. председателя СНК РСФСР и одновременно председателя Госплана РСФСР А. М. Лежаву, секретаря ЦИК СССР А. С. Енукидзе. Визит, как сообщалось в титрах киноленты, был приурочен к пятилетию советского червонца. Тем не менее трудно не заподозрить организаторов этой экскурсии в том, что они воспользовались удобным предлогом для того, чтобы наглядно продемонстрировать российской и зарубежной публике: кладовые Госбанка - отнюдь не пусты, и в золотом обеспечении выпускаемых в обращение червонцев сомневаться не стоит. (Напомним, что время от времени в банковские кладовые допускались представители иностранных делегаций, посещающих СССР.) Похожим образом предшественники большевиков поступили и в годы первой русской революции, когда в кладовые эмиссионного отдела Государственного банка в связи с утверждениями об отсутствии там золота допустили журналистов, которые опубликовали фотоснимки, призванные убедить западную и российскую общественность в беспочвенности слухов о финансовом крахе империи. Однако вскоре за показанной в киноленте успокоительной картинкой последовали события, которым было сложно рассчитывать на то, чтобы получить широкую огласку. 12 июля 1928 г. член Коллегии НКФ СССР и его представитель в совете Эмиссионного отдела Госбанка Л. Н. Юровский направил наркому Н. П. Брюханову записку, в которой выразил принципиальное несогласие с методами показа твердоценного обеспечения червонцев, используемых при составлении эмиссионных балансов, в которых с 30 июня 1927 г. появилась статья «золото на счетах Наркомфина». Гарантийные письма финансового ведомства с обязательством предоставить указанное количество золота (без указания срока его выполнения), конечно, не могли заменить отсутствующие в кладовых золотые слитки. В этой ситуации уже с начала 1928 г. Юровский прекратил подписывать подлинники балансов. 13 июля, на следующий день после своего первого обращения, не получив поддержи на совещании у наркома, Л. Н. Юровский отправил А. Л. Шейнману письмо с отказом принимать участие в работе эмиссионного совета7. Все это свидетельствовало о серьезном кризисе, который продолжал углубляться. К продаже золота на международном рынке страна прибегала неоднократно. В мае 1925 г. Госбанку СССР пришлось продать в Лондоне золота на 20 млн руб., в июле еще на 10 млн рублей. В августе 1927 г. в Берлин была отправлена партия золота на 20 млн руб.8 Объем продаж стал приобретать угрожающие масштабы со 2-й половины 1927 г. Так, за 1927/28 г. за границей было продано около 160 тонн золота на сумму в 205 млн руб. Если на 11 июля 1928 г. в кладовой эмиссионного отдела Госбанка СССР имелось золота на 46 млн руб., то в балансе на 27 сентября 1928 г. фигурировала цифра в 19,9 млн руб.9 Выступая на июльском (1928) пленуме ЦК ВКП(б), бывший наркомфин Г. Я. Сокольников утверждал, что за последнее время золотой запас страны сократился вдвое10. 16 июля 1928 г. в письме А. И. Рыкову, помеченном грифом «совершенно секретно», А. Л. Шейнман, очевидно, не без связи с демаршем Л. Н. Юровского, вынужден был бить тревогу, приводя следующие цифры: «1 октября 1927 года денежная масса в народном обращении составляла 1630 млн рублей при золот[ых] ресурсах в 173,5 млн р[ублей]. 16.VII.1928 денежная масса и ресурсы соответственно составляют 1760 млн рублей и 96,5 млн Руб. золотом». Автор обращал внимание главы правительства на то, что «ножницы, образовавшиеся ввиду роста денежной массы и сокращения золотых ресурсов, будут продолжать раздвигаться и в IV кв. и в I кв., как ввиду потребителей внутреннего] рынка, так и в связи с предстоящим вывозом золота». «При этих условиях, констатировал Шейнман, - продолжать эмиссию с соблюдением действующих узаконений нет возможности»11. Несмотря на то что переписка советских руководителей носила секретной характер, слухи о проблемах с золотым запасом страны просачивались в круги столичной интеллигенции. Московский историк И. И. Шитц, ведший дневниковые записи весьма рискованного содержания, в которых отмечал весьма неприглядные картины советской жизни и быта, 25 июля 1928 г. зафиксировал появление очередного анекдота, в котором фигурировал французский посол: «Не иссякает лишь всеспасающий юмор. Недавно слышал: Эрбетту12 показывают золотые запасы Госбанка и в заключение, с обращением Excellence, подносят ему золотой на память о посещении кладовых. Подбрасывая монету на ладони, Эрбетт говорит: «Et le reste?»13 («А остальное?» - фр.). * * * Операции по продаже золота были тесно связаны с увеличением объемов импортных операций, призванных обеспечить провозглашенный в 1925 г. курс на индустриализацию. Поиск выгодных кредитов и платежных схем по расчетам с зарубежными контрагентами, включая и поставщиков импортного оборудования, стали важной составляющей в комплексе задач, стоящих перед профильными советскими государственными учреждениями и организациями, к которым, безусловно, относился и Госбанк СССР. После кризиса в советско-английских отношениях и прекращения действия торгового договора (1927) особое значение для СССР приобрел товарный и денежный рынок США (при сохранении прочных финансово-экономических связей с Германией). Первого сентября 1927 г. Политбюро приняло решение о создании специального органа - так называемой Американской комиссии (первоначальное название - Постоянная комиссия Политбюро по техническим и научным связям с Америкой). В этой комиссии, возглавляемой наркомом внешней торговли А. И. Микояном, предварительно рассматривались материалы, которые затем утверждались верховной партийной инстанцией. Напомним, что деятельность советских организаций в США в 1920-е гг. осложнялась отсутствием официальных дипломатических отношений между странами, поэтому отношения с негосударственными финансовыми кругами и кредитными организациями приобретали первостепенное значение. К этому времени у Госбанка сложились партнерские отношения с несколькими коммерческими банками США, на которые и была сделана ставка. Директор иностранного отдела Госбанка в 1930 г. В. С. Коробков14 позднее излагал предысторию развернувшихся позже событий следующим образом: «...Насколько мне помнится, 1 июля 1927 г. по распоряжению зампредправления т. Спунде15 была послана представителю Госбанка в САСШ телеграмма о том, чтобы он прозондировал почву в Чейс-банке16 и Эквитресте17 вопрос об экспорте золота до, кажется, 30 мил. руб. с тем, чтобы на этой базе были развиты кредитные и деловые связи с САСШ... При этом, само собой разумеется, ни в распоряжении Госбанка, ни в информации представителя Госбанка не было никаких решительно данных, которые хоть сколько-нибудь свидетельствовали о тех или иных существующих в САСШ каких бы то ни было ограничениях в отношении Советского золота. Больше того, все данные говорили за то, что таких ограничений нет»18. Учитывая вышеизложенные обстоятельства, весной 1928 г. СССР и ввез в США для расчетов за поставки импортной техники партию золота стоимостью 5 млн долларов, несмотря на принятое казначейством США еще в 1920 г. запрещение его приема. Это был первый подобный опыт, ибо расчеты золотом с ARA19 в 1922 г. в период разразившегося голода в Поволжье не должны были составить прецедент, что было специально в свое время оговорено американской стороной. Но тут случилось непредвиденное. Узнав об этой платежной операции, Банк де Франс в начале марта предъявил претензии, добиваясь ареста золота с целью дальнейшего получения его в качестве компенсации за депонированные в России в 1916 г. для поддержания курса русского рубля 52 млн франков. 6 марта французский посол в США Клодель передал в Государственный департамент ноту с уведомлением об особых правах Франции на золото Госбанка. Если западная печать сразу же взялась освещать скандальную ситуацию, то советская - продолжала хранить молчание, привычно держа своих граждан в неведении. Тем не менее информированный И. И. Шитц уже 17 марта прокомментировал ставшую ему известной, очевидно, из зарубежной печати историю: «До сих пор мы обычно расплачивались излишком валюты, накоплявшейся у нас от активной торговли с Англией... Как ни грозились, что от разрыва торговли с последней она пострадает сильнее нас, однако на деле вышло, кажется, наоборот». И далее: «Французы, по-видимому, держатся взгляда, что СССР может не платить долгов, может считать своим отобранное у французских (также, как у русских) граждан имущество, - обо всем этом можно договариваться, но депонированное золото надо вернуть, ибо оно не частное, а правительственное; ну, вот как мы вернули посольский дом в Париже русскому правительству СССР после русского царского правительства»20. Скандал набирал обороты. В Москве срочно стали искать выход из неожиданно возникшего осложнения. Решением Политбюро от 15 марта 1928 г. был одобрен план вывоза золота в Германию, предложенный специально созданной комиссии по делу об иске Банка Франции. В нее вошли главы Наркомвнешторга, НКИД и ОГПУ. Одновременно начали предприниматься дипломатические шаги. 23 марта советский посол в Париже Довгалевский21 вручил французскому МИДу ноту с требованиями разъяснений22. К поиску путей выхода из непростой ситуации подключили ученых-экономистов и юристов. По просьбе Госбанка в Москву из Ленинграда телеграммой был срочно вызван для консультаций известный экономист А. Е. Финн-Енотаевский23. Для выработки тактики защиты советских интересов в связи с произошедшим инцидентом было созвано специальное совещание юристов (о нем будет сказано ниже). В США нашими представителями была выпущена специальная брошюра с целью воздействия на американское общественное мнение. Не дожидаясь окончания судебного разбирательства, советская сторона с согласия двух американских банков, куда было депонировано советское золото, вывезла его обратно. И хотя сделки с американскими фирмами, согласно судебному решению, подлежали отмене, но и иск Банка Франции, поддержанный французским правительством, был признан необоснованным. Предъявленные позже претензии американским банкам («Чейзу» » «Эквитэйблу») также окончились не в пользу истца. Вынесенный 23 марта 1929 г. вердикт (спустя год после начала конфликта) наконец получил отражение и в советской прессе, приветствующей решение суда Нью-Йорка24. Золото пришлось эвакуировать в спешном порядке, в том числе и по причине опасения предъявления аналогичного иска со стороны Румынии. И здесь всплывают любопытные детали. Для его вывоза был зафрахтован пароход «Дрезден», первый из тех. что отплывал в Европу (Германию), и только в период его нахождения в пути выяснилось, что он должен был зайти во французский порт Шербург, что грозило новыми более серьезными В осложнениями. Позже жена представителя Госбанка СССР в Англии С. К. Бельгарда25 будет уверять, что именно ее муж, первый В об этом узнав, сигнализировал телеграммой из Лондона о необходимости предпринять срочные меры для исправления ситуации26. Было предпринято все возможное для того, чтобы избежать угрозы задержания. В результате золото успели перегрузить. Причем американские банки согласились радировать свои распоряжения капитану парохода о неимении с их стороны препятствий к перегрузке. Эту позицию они заняли, несмотря на то что являлись корреспондентами «Банк де Франс» и хранили у себя его депозиты. В результате вывезенное золото было депонировано в Рейхсбанк. И еще одна заслуживающая внимания деталь: согласно уверениям представителя Госбанка СССР в США В. С. Коробкова, он в целях предосторожности просил Москву о присылке золота с К «несоветским клеймом». Такое золото и было отправлено в Германию, но в силу несвоевременно полученных нашим представителем директив продано в Берлине. В США же было отправлено золото с советским клеймом27. Официальная Москва утверждала, I что отправленное в США золото - добычи 1925-1927 гг.28 Объяснения, связанные с происшедшими событиями, нашли 1 отражение в письме главы Амторга29 С. Г. Брона30 А. И. Микояну от 13 апреля 1928 г., с приложением протокола заседания комиссии Амторга по отправке золота в СССР31. Заслуживает внимания и обстоятельное письмо Б. Е. Сквирского32 Г. В. Чичерину «о задержке возврата советского золота в США» от 23 марта 1928 г.33 Любопытные подробности, оправдывающие действия организаторов отправки золота, приводит и В. С. Коробков: «...Был запрошен Эквитрест, угрожает ли ценностям Союза за границей какая- нибудь опасность. На это был получен ответ, что нет, и что он готов уточнить этот вопрос в Стейт-Департмент. Наш представитель в САСШ т. Брон в связи с этим же вопросом о безопасности н/ценностей в САСШ посетил тов. Мининдела гр. Олдса34, который его тоже заверил в том же. Аналогичный ответ был получен и от адвокатов Амторга, известивших его в том в письменной форме. Далее, в Москве, во время пребывания здесь Лебланка35, когда председатель Правления затронул вопрос о золотых операциях, не было сказано никакого замечания о каких бы то ни было ограничениях в операциях с советским золотом. Далее, по прибытии в САСШ, вопрос о золотой операции до экспорта этого золота в Москву выяснялся в переговорах с Чейс-Банком, Эквитрестом, адвокатами, наконец, в присутствии тт. Брона и Гуревича36 с старшим директором Федеральной Резервной Палаты (Центрального банка САСШ) Оуэном Юнгом37. Ни у Брона, ни у Гуревича, ни у Файнберга38 - нашего представителя, ни у Сквирского, который постоянно, кажется, около 10 лет пребывает в САСШ и который был также осведомлен о предстоящем экспорте нашего золота, не было решительно никаких данных или предположений о возможностях тех или иных ограничений в операциях с советским золотом. Не были осведомлены об этом, по всем видимостям, и банки, так как ограничение в операциях с совзолотом, как это впоследствии выяснилось, носило характер внутреннего циркуляра финансового ведомства, не имеющего никакой законной силы, как то уверяют амюристы. И надо полагать, что если бы не последовало вмешательство Французского банка и предъявление им иска к американским банкам, вопрос этот был бы разрешен удовлетворительно»39. По мнению же Б. Е. Сквирского, утверждать с полной уверенностью, что казначейство США приняло бы советское золото, нельзя, однако опасности со стороны американских претензий на него не существовало, и «оно могло бы быть либо продано, либо увезено обратно»40. Несмотря на то что операция по спасению вывезенного золота закончилась успешно, финансовые издержки с ней связанные были очевидны41. По понятным причинам ее участники уверяли советское руководство в том, что развернувшаяся в США кампания в прессе вызвала сочувственные отклики в американском обществе и в итоге произвела выгодный для СССР политический эффект. Как бы то ни было, случившаяся история еще раз подтвердила, что отказ от уплаты долгов царского и временного правительств представляет одно из серьезнейших препятствий для нормализации полноценных экономических и политических отношений СССР и Запада. Одним из побочных следствий происшедшего конфликта, заслуживающих внимания тех, кто интересуется банковской историей, стало обсуждение самого значимого (безотносительно к конъюнктурным соображениям) вопроса о юридическом статуй Госбанка СССР. Этот вопрос слушался на заседании Американской комиссии Политбюро 4 апреля 1928 г. (докладчик наркоминдел Г. В. Чичерин). Согласно принятому решению, НКИД обязали провести совещание для уяснения возможности рассматривать Госбанк в качестве учреждения, независимого от правительства (на основании декрета о его учреждении и устава), а также целесообразности формального изменения существующего устава для придания ему такой независимости42. Расчет советского руководства был понятен: независимость Госбанка от правительства позволяла добиться признания иска Банка Франции необоснованным. 14 мая 1928 г. совещание «Об определении юридического статуса Госбанка СССР в связи с его деятельностью за рубежом» состоялось. В нем приняли участие видные советские юристы, специалисты в области международного и финансового права: А. В. Сабанин43 (председатель), А. Э. Вормс44, 3. С. Каценеленбаум45, Л. А. Лунц46, М. А. Плоткин47 и др. Большинство высказавшихся констатировало, что существующие нормативные акты не дают оснований для доказательства самостоятельности и независимости Госбанка как юридического лица от «органов правительства Союза». По вопросу о желательности изменения устава Госбанка мнения участников совещания при наличии отдельных оговорок совпали. И это при общем понимании того, что речь шла о формальной самостоятельности. Так Лунц отметил, что никакие формальные изменения, внесенные в устав, не убедят никого в Западной Европе в неизменности природы властных отношений в СССР. Член Правления Госбанка СССР Каценеленбаум, как нам представляется, воспользовался случаем прежде всего для того, чтобы в период подготовки нового банковского устава добиться положительного решения совещания для защиты положения о как можно большей, хотя и формальной самостоятельности банка, и прежде всего по отношению к НКФину Наиболее решительно высказался в пользу идеи о самостоятельности банка Вормс. Его поддержал, ссылаясь на мнение покойного Л. Б. Красина48, М. Я. Кауфман. В своем заключительном слове А. В. Сабанин констатировал, Что «мнение о целесообразности признания самостоятельности Госбанка разделяется всецело всеми присутствующими»49. Выводы, полученные в ходе обсуждения, согласно решению Американской комиссии от 18 мая 1928 г., должны были быть положены в основу работы создаваемой комиссии при Госбанке для пересмотра проекта его устава, находящегося на рассмотрении СНК СССР. Однако здравомыслящему современнику не нужно было быть пророком, чтобы предсказать, что никакой самостоятельности Государственный банк СССР не получит, тем более - после благоприятного для СССР вердикта американского правосудия. Убедительной иллюстрацией, позволяющей оценить степень самостоятельности банка, может служить хотя бы один только факт того, что все директивы представителям банка для переговоров с зарубежными партнерами продолжали утверждаться Политбюро. Более того, менее чем год спустя один из пунктов директив, оформленных протоколом заседания Правления Госбанка СССР, был напрямую отменен решением высшей партийной инстанции от 25 февраля 1929 г.50 Другим следствием «золотой операции», а точнее - ее оценки, прозвучавшей из уст вождя, стали обстоятельства, связанные с дальнейшей судьбой одного из главных ее участников. В ходе чистки советского госаппарата (1929-1932), затронувшей и Госбанк СССР, травле и преследованиям были подвергнуты многие «буржуазные специалисты», в их числе и В. С. Коробков. В протоколе центральной комиссии по чистке аппарата Госбанка СССР от 30 июня 1930 г. одним из пунктов обвинения, предъявленного ему, значилось: «Настоял в 28 г. на завозе в Америку золота, не отнесся к этому с должной вдумчивостью и осторожностью, в результате чего 10 мил. советского золота было захвачено французским банком». Решение: «С работы в Госбанке снять»51. В ночь с 17 на 18 сентября В. С. Коробков был арестован и в апреле 1931 г. осужден по делу о «контрреволюционной меньшевистской вредительской организации в Госбанке СССР». Расстрельный приговор заменен 10-летним сроком заключения. Проживавшая в соседней квартире Е. М. Ржевская, ровесница его старшего сына, очевидно, пересказывая семейную легенду о причинах ареста В. С. Коробкова, сообщила: «Он был привлечен к ответу за то, что наше судно с золотом, замотанное штормом или при каких-то других непредвиденных обстоятельствах, не то вынуждено было пристать в не предусмотренном предписанием порту, где золото могло быть аннексировано за царские долги, не признаваемые молодой Республикой Советов. Не то золото по какой-то причине перегружалось с одного судна на другое в открытом море-океане, что не допускалось инструкцией. Точнее, пожалуй, сейчас не установить»52. И хотя в обвинительном заключении группового дела «золотая операция» не фигурирует, есть все основания предполагать, что для отбора кандидатов в «госбанковскую вредительскую организацию» этот «компромат» был использован, поскольку материалы, добытые органами ЦКК-РКИ в ходе проверок и «чисток», активно использовались органами ОГПУ, получившими в этот период задание на «раскрытие» разветвленной сети «вредительских» организаций53. Автор Николаев Михаил Георгиевич - главный эксперт Департамента международного сотрудничества и общественных коммуникаций Банка России

Источник: http://statehistory.ru/5690/Gosbank-SSSR-i-zolotaya-operatsiya-1928-g/

 

Добавить комментарий

Внимание! Оставлять комментарии могут все пользователи, но только зарегистрированные пользовательи могут изменять свои комментарии.


Защитный код
Обновить

< Ноябрь 2017 >
П В С Ч П С В
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 30      

Опрос

Этот сайт интересный?
 
Joomla Templates by Joomlashack